Автор: Анна Седых, ведущий психолог ritlid. Специализация — выгорание, тревога, психосоматика, КПТ. Дата публикации: 30 июня 2026.
Материал носит информационный характер и не заменяет консультацию психолога, психотерапевта или психиатра. Если вы узнаёте у себя описанные состояния — обратитесь к специалисту. При острой симптоматике (суицидальные мысли, панические атаки с обмороками, невозможность функционировать) — к психиатру или в неотложную службу (112).
CEO FMCG-компании, 50 лет, оборот около 14 млрд ₽, команда топ-менеджмента — 11 человек. Компания готовилась к IPO на Московской бирже: горизонт размещения — 9 месяцев на момент первого обращения. Клиент пришёл сам, без направления HR или совета директоров.
На первой встрече описал ситуацию так: «Я не сплю нормально уже четыре месяца. Засыпаю в час, просыпаюсь в три — и всё, лежу до пяти, думаю о том, что может пойти не так. Утром встаю как будто не ложился. Команда этого не видит, я держусь. Но я понимаю, что так нельзя долго.»
Сомнолог, к которому он обращался раньше, исключил органические причины нарушения сна и рекомендовал психологическую работу. Клиент принял это как задачу — так же, как принимал любую другую задачу в бизнесе: нашёл специалиста, записался, пришёл.
Формально запрос звучал как «бессонница». Но уже в первые 30 минут разговора стало ясно, что бессонница — симптом, а не причина. За ней стояло несколько слоёв.
Первый слой — тревога о команде. Из 11 топ-менеджеров трое, по оценке клиента, «не тянут масштаб IPO». Он это понимал, но не принимал решений об изменениях: «Они со мной с самого начала. Я не могу вот так.» Каждую ночь он мысленно прокручивал сценарии — что будет, если оставить их, что будет, если убрать.
Второй слой — гиперответственность за исход. Клиент воспринимал IPO как личный экзамен, а не как корпоративный процесс. Провал размещения в его картине мира означал бы личную несостоятельность — не бизнес-неудачу, а что-то более глубокое. Это давление он не разделял ни с кем: ни с партнёрами, ни с советом директоров, ни дома.
Третий слой — физическое истощение. Четыре месяца хронического недосыпания дали накопленный дефицит. Концентрация снизилась, решения давались тяжелее, раздражительность выросла — он сам это фиксировал, но объяснял «загрузкой перед размещением».
На второй встрече провели структурированную оценку по нескольким направлениям.
По шкале MBI (Maslach Burnout Inventory) клиент показал высокие баллы по шкале эмоционального истощения и умеренные по деперсонализации. Шкала личных достижений оставалась высокой — он по-прежнему видел смысл в работе и оценивал себя как эффективного. Это характерная картина для ранней-средней стадии выгорания у людей с высокой мотивацией: ресурс падает, но драйв ещё держится — и именно это маскирует реальное состояние.
Паттерн нарушения сна — ранние пробуждения с невозможностью заснуть снова — типичен для тревожного компонента, а не для депрессивного. Клиент не испытывал ангедонии, не терял интереса к жизни вне работы. Речь шла о хронической тревоге, которая активировалась именно в ночное время, когда внешние стимулы исчезали и мозг переключался на внутренние сценарии.
Отдельно зафиксировали когнитивный паттерн: катастрофизация («если трое топов не справятся — всё рухнет»), чёрно-белое мышление в оценке команды («либо тянет, либо нет»), избегание принятия кадровых решений как способ снизить тревогу в краткосрочной перспективе — при том что именно это избегание и питало ночные прокрутки.
Первые три недели работали исключительно с симптомом. Не потому что причины не важны — а потому что с хроническим недосыпанием невозможно продуктивно работать с тревогой: когнитивные ресурсы слишком истощены. Применяли элементы КПТ-И (когнитивно-поведенческой терапии инсомнии): ограничение времени в постели, работа с «тревогой о сне» как отдельным феноменом, техники снижения физиологического возбуждения перед сном.
К концу третьей недели клиент отметил, что ночные пробуждения стали реже — не исчезли, но сократились с ежедневных до 3–4 раз в неделю. Этого было достаточно, чтобы перейти к следующей фазе.
Центральная тема второй фазы — три топ-менеджера, которых клиент не мог ни оставить, ни убрать. Работали с когнитивными искажениями: разбирали, что именно стоит за формулировкой «не тянут масштаб IPO» — конкретные компетенции, поведение, результаты, или общее ощущение тревоги, которое проецируется на людей.
Оказалось, что один из трёх действительно не соответствовал требованиям публичной компании по уровню финансовой грамотности — это было объективно. Двое других — вопрос не компетенций, а роли: они были сильны в операционке, но IPO требовало другого профиля взаимодействия с инвесторами и советом директоров. Это не «не тянут» — это «не та роль».
Разграничение «не справляется» и «не та роль» сняло значительную часть тревоги. Клиент перестал воспринимать кадровые изменения как предательство людей — и начал воспринимать их как управленческое решение, которое в том числе защищает этих людей от позиций, где они будут проигрывать.
К восьмой неделе он принял решение: одного топ-менеджера заменить, двух — перевести на другие роли внутри компании с сохранением статуса и компенсации. Параллельно начал поиск двух новых людей под требования публичной компании.
После того как кадровое решение было принято и начало реализовываться, тревога заметно снизилась. Но открылся следующий слой: клиент обнаружил, что значительная часть его ночных прокруток была не про IPO, а про вопрос «кто я, если это не получится». Бизнес и личная идентичность были слиты настолько, что любой сценарий неудачи воспринимался как уничтожение себя, а не как деловой результат.
Третья фаза работала с этим разграничением. Не в формате «найди себя вне бизнеса» — это было бы нерелевантно для человека, который строил компанию 18 лет. А в формате: «Что останется от тебя как от человека, если IPO пройдёт не так, как ты хочешь?» Постепенно клиент начал формулировать ответы — и они оказались содержательными. Это снизило экзистенциальную ставку на исход размещения.
К 16-й неделе сон нормализовался: клиент засыпал в течение 20–30 минут, ночные пробуждения стали редкими и не затяжными. Субъективно он оценивал качество сна как «приемлемое» — не идеальное, но функциональное.
За четыре месяца работы в формате «Ясность» (пакет сессий) с переходом в «Лидер в балансе» произошло несколько конкретных изменений.
По сну: нарушения сна снизились с ежедневных до эпизодических. Клиент перестал использовать снотворные, которые принимал нерегулярно в первые месяцы бессонницы.
По команде: принято и реализовано кадровое решение — один топ-менеджер заменён, двое переведены на другие роли. На момент завершения работы шёл поиск двух новых людей под профиль публичной компании. Клиент описал это как «самое трудное решение за последние три года — и самое правильное».
По нагрузке: выстроен базовый режим — фиксированное время отключения от рабочих каналов, еженедельный блок без встреч. Не как «баланс жизни и работы» в мотивационном смысле, а как операционная мера снижения фоновой активации нервной системы.
По идентичности: клиент сформулировал для себя разграничение между «я как CEO этой компании» и «я как человек». Это не решение экзистенциального вопроса — это первый шаг к тому, чтобы он перестал быть источником хронической тревоги.
Бессонница у руководителя редко бывает изолированным симптомом. В большинстве случаев за ней стоит либо хроническая тревога, либо выгорание, либо — как в этом кейсе — их сочетание с конкретной нерешённой управленческой задачей, которую человек не может ни решить, ни отпустить.
Работа с симптомом (сном) без работы с причиной (тревогой о команде и идентичностью) дала бы временный результат. Работа с причиной без стабилизации симптома — была бы малоэффективна из-за когнитивного истощения. Последовательность имела значение.
Кадровое решение, которое клиент откладывал месяцами, в итоге стало не следствием «психологической работы над собой» — а результатом того, что тревога перестала искажать оценку ситуации. Когда убрали эмоциональный шум, картина стала читаемой.
Если вы узнаёте в этом кейсе свою ситуацию — нарушения сна, нерешённые кадровые задачи, ощущение, что держитесь из последних сил перед важным событием — первый шаг не требует обязательств. Запишитесь на диагностическую сессию «Точка опоры» через кнопку «Записаться на консультацию» в футере или напишите на info@rittlid.ru.
В этом кейсе первые заметные изменения в качестве сна появились через 3 недели работы с симптомом. Полная нормализация — к 16-й неделе. Сроки зависят от глубины тревожного фона и от того, насколько быстро удаётся разрешить ситуацию, которая питает тревогу. Изолированная бессонница без выраженного психологического компонента может стабилизироваться быстрее — за 6–8 сессий КПТ-И.
В данном кейсе — сочетание. Работа с когнитивными паттернами (катастрофизация, избегание) и с нарушением сна — это психологическая работа. Работа с кадровым решением и управленческой ролью — ближе к коучингу. ritlid намеренно работает на стыке, потому что у руководителей эти слои не разделяются. Важно: если бы диагностика показала клиническую депрессию или тревожное расстройство, требующее медикаментозной поддержки, — клиент был бы направлен к психиатру.
Да. Этот кейс вёлся полностью онлайн — по запросу клиента, у которого не было возможности регулярно выезжать на очные встречи в период подготовки к IPO. Формат не снизил эффективность работы.
Да. Работа с тревогой, сном и когнитивными паттернами имеет ценность независимо от того, принято ли конкретное управленческое решение. Но в этом кейсе именно снижение тревоги создало условия, при которых решение стало возможным. Это не случайность — это механизм: тревога сужает мышление, её снижение расширяет.
Первый шаг — исключить органические причины у терапевта или сомнолога (апноэ, гормональные нарушения, неврологические факторы). Если органика исключена, а нарушения сна сохраняются — высока вероятность психологического компонента: тревога, выгорание, хронический стресс. В этом случае имеет смысл психологическая оценка. Подробнее о связи стресса и сна — в материале «Сон и стресс: как хроническая нагрузка разрушает режим».
Если ситуация, описанная в этом кейсе, резонирует с вашей — нарушения сна, тревога перед важным событием, нерешённые кадровые или управленческие задачи — первый шаг это диагностическая сессия «Точка опоры» (№01). Полтора часа разговора с экспертом команды ritlid: что происходит, какой формат работы может помочь, а какой — нет. Бесплатно при первом обращении с сайта.
Для записи — кнопка «Записаться на консультацию» в футере страницы с кратким описанием ситуации в форме. Если удобнее письмо — info@rittlid.ru.