Автор: Анна Седых, ведущий психолог ritlid. Специализация — выгорание, тревога, психосоматика, КПТ. Дата публикации: 13 июня 2026.

Материал носит информационный характер и не заменяет консультацию психолога, психотерапевта или психиатра. Если вы узнаёте у себя описанные состояния — обратитесь к специалисту. При острой симптоматике (суицидальные мысли, панические атаки с обмороками, невозможность функционировать) — к психиатру или в неотложную службу (112).

Управляющий партнёр юридической фирмы, 53 года, команда 85 человек, специализация — сопровождение сделок M&A и корпоративное право. Фирма готовилась к размещению на бирже: процесс занял около 14 месяцев от первого разговора с банком-организатором до даты листинга. Клиент обратился в ritlid примерно за 5 месяцев до предполагаемой даты IPO.

Запрос при первом контакте: «Я не сплю нормально уже четыре месяца. Засыпаю за полночь, просыпаюсь в три-четыре утра с мыслями о сделке, потом лежу до шести. На работе держусь, но к вечеру уже не соображаю. Боюсь, что к моменту роуд-шоу буду в нулях.»

Параллельно с обращением в ritlid клиент прошёл обследование у терапевта и невролога: органических причин нарушения сна не выявлено. Снотворные он принимал эпизодически — по назначению врача, но сам отмечал, что «таблетки дают сон, но не отдых».

На диагностической сессии «Точка опоры» (№01) картина была следующей.

Засыпание — от 60 до 120 минут. Мысли при укладывании не про завтрашний день, а про сценарии, которые «могут пойти не так»: реакция инвесторов на определённые статьи баланса, поведение партнёров по фирме в случае падения оценки, личная репутация в профессиональном сообществе. Клиент описывал это как «прокрутку одного и того же фильма с разными концовками».

Ночные пробуждения — стабильно в 3:00–4:00. После пробуждения — невозможность вернуться ко сну в течение 1,5–2 часов. Характерная деталь: клиент не брал телефон, не проверял почту — он просто лежал и «думал». Это важно: поведенческого триггера (экран, свет) не было, источник был когнитивным.

Дневное состояние: к 16:00–17:00 — выраженное снижение концентрации, раздражительность на совещаниях, ощущение «стеклянной стены» между собой и происходящим. Клиент отмечал, что стал избегать сложных переговоров во второй половине дня, перенося их на утро — это уже поведенческая адаптация, которая сужала его операционный радиус.

Физические симптомы: напряжение в шее и плечах, периодические головные боли к вечеру, снижение аппетита. Алкоголь — 1–2 бокала вина вечером «для расслабления», что субъективно помогало заснуть, но ухудшало качество второй половины ночи.

По результатам диагностической сессии и первых двух встреч в рамках пакета «Ясность» (№02) картина сложилась в три взаимосвязанных слоя.

Слой первый — ситуативная тревога высокой интенсивности. IPO — событие с необратимыми последствиями для репутации и финансового положения. Клиент впервые в жизни оказывался в ситуации, где результат частично вне его контроля: реакция рынка, настроение инвесторов, внешний фон. Для человека, который 20 лет строил карьеру на управлении рисками других, это был непривычный опыт — быть на стороне «объекта оценки».

Слой второй — хроническая гиперактивация нервной системы. 14 месяцев подготовки к IPO — это 14 месяцев повышенной нагрузки без полноценных пауз. Клиент не брал отпуск, последний длинный перерыв был 18 месяцев назад. Нервная система находилась в режиме постоянной готовности, и ночь перестала быть временем восстановления — она стала продолжением рабочего режима.

Слой третий — дисфункциональные убеждения о сне. За четыре месяца бессонницы у клиента сформировались устойчивые установки: «если я не засну до полуночи — завтра буду бесполезен», «просыпаясь в три, я теряю самое ценное время сна», «мне нужно 8 часов, иначе я не справлюсь». Эти убеждения создавали тревогу ожидания — клиент начинал беспокоиться о сне ещё днём, что само по себе усиливало возбуждение к вечеру. Классический механизм хронической инсомнии по модели Шпильмана.

Работа велась в формате пакета «Ясность» (№02) — 5 сессий за 5 недель — с последующим переходом в программу «Лидер в балансе» (№04) на 12 недель. Итого: около 4 месяцев работы, что совпало с финальным этапом подготовки к IPO и первыми неделями после листинга.

Недели 1–2. Стабилизация режима и снижение тревоги ожидания.

Первые шаги были поведенческими, а не когнитивными — это принципиально. Когда человек не спит, работа с убеждениями малоэффективна: мозг слишком истощён для глубокой когнитивной перестройки. Поэтому начали с базовой гигиены сна в адаптированном под его режим варианте: фиксированное время подъёма вне зависимости от качества ночи, ограничение времени в постели до реального окна сна (техника ограничения сна из КПТ-И — когнитивно-поведенческой терапии инсомнии), исключение алкоголя как «помощника засыпания».

Параллельно — работа с вечерним ритуалом: 30-минутное окно «разгрузки» перед сном без рабочих задач, физическая прогулка после 21:00. Клиент поначалу сопротивлялся: «у меня нет 30 минут». Договорились на 15. Через неделю он сам увеличил до 25.

Недели 3–5. Работа с когнитивным слоем.

После того как режим немного стабилизировался (клиент отметил, что засыпание сократилось с 90 до 40–50 минут), перешли к дисфункциональным убеждениям о сне. Использовался протокол когнитивной реструктуризации: клиент фиксировал автоматические мысли при ночных пробуждениях, затем на сессии разбирали их на реалистичность.

Ключевой разворот произошёл на четвёртой сессии. Клиент принёс запись: «Проснулся в 3:10, первая мысль — «всё, завтра буду никакой». Потом вспомнил, что мы говорили, и подумал: «а сколько раз я уже так думал и всё равно провёл нормальный день?» Лёг, не стал бороться со сном. Проснулся в 6:30.» Это был первый раз за четыре месяца, когда он проспал без пробуждений.

Недели 6–12. Программа «Лидер в балансе» (№04): работа с тревогой контроля.

Параллельно с нормализацией сна стало очевидно, что поверхностный слой — бессонница — был симптомом более глубокого паттерна: высокой потребности в контроле результата в ситуации, где контроль объективно ограничен. Это не патология — это профессиональная деформация человека, который 20 лет управлял рисками в интересах клиентов. Теперь он сам стал «клиентом» рынка, и это вызывало устойчивый фоновый стресс.

В рамках «Лидера в балансе» работали с разграничением зон контроля: что в его власти (качество подготовки, команда, документация, собственное состояние) и что нет (реакция рынка, внешний фон, поведение других участников). Это не новая идея — клиент знал её теоретически. Но знать и применять в момент ночного пробуждения — разные вещи. Работа шла на уровне автоматических реакций, а не деклараций.

Отдельный блок — работа с идентичностью. Клиент несколько раз формулировал тревогу так: «если IPO пройдёт плохо, это будет означать, что я плохой юрист». Разбор этого убеждения занял три сессии: разграничение профессиональной репутации и рыночного результата, история других сделок, где он принимал правильные решения при неблагоприятном исходе.

К 8-й неделе работы клиент отметил следующее:

• Засыпание — в среднем 20–30 минут (против 60–120 на старте).
• Ночные пробуждения — 1–2 раза в неделю вместо ежедневных; при пробуждении возврат ко сну занимал 15–20 минут.
• Дневное состояние — концентрация восстановилась, клиент вернул переговоры во вторую половину дня.
• Алкоголь как «помощник сна» — исключён полностью.

IPO состоялось в запланированные сроки. Клиент прошёл роуд-шоу в нормальном рабочем состоянии — его собственная оценка: «я был не в лучшей форме жизни, но в рабочей форме, и этого хватило».

После листинга — переход в формат «Личная работа» (№05): два раза в месяц, долгосрочное сопровождение. Запрос сместился: от симптома (сон) к системному вопросу о том, как выстраивать режим в условиях постоянно высокой нагрузки без накопления дефицита.

Бессонница в острой фазе стресса — не отдельная проблема, которую можно решить снотворным или «просто расслабиться». В большинстве случаев у руководителей она имеет три слоя: поведенческий (нарушенный режим), когнитивный (дисфункциональные убеждения о сне) и психологический (тревога, которая ищет выход ночью, потому что днём подавляется рабочим режимом).

КПТ-И (когнитивно-поведенческая терапия инсомнии) — метод с доказанной эффективностью, рекомендованный как первая линия лечения хронической бессонницы в клинических руководствах. По данным метаанализов, эффективность КПТ-И сопоставима с медикаментозным лечением в краткосрочной перспективе и превосходит его в долгосрочной: навыки остаются, зависимости нет.

В данном кейсе работа заняла около 4 месяцев — это не быстро. Но клиент пришёл с четырьмя месяцами накопленного нарушения сна и 14 месяцами хронической перегрузки. Ожидать результата за 2–3 сессии в такой ситуации — нереалистично.

Подробнее о том, как стресс и тревога влияют на качество сна у руководителей, — в материале «Бессонница руководителя: механизмы и протокол восстановления». О работе с тревогой контроля в условиях неопределённости — в материале «Тревога неопределённости у собственников».

Частично — да. Гигиена сна и техника ограничения сна из КПТ-И дали бы улучшение. Но в данном случае поведенческий слой был следствием когнитивного: пока убеждение «если не засну — завтра буду бесполезен» оставалось активным, тревога ожидания воспроизводила нарушение сна снова. Без работы с этим убеждением улучшение было бы нестойким.

Он обратился — и получил назначение. Снотворные использовались эпизодически по медицинским показаниям. Проблема была в том, что они давали сон, но не убирали причину: тревогу и дисфункциональные убеждения. После отмены препарата паттерн возвращался. Медикаментозное лечение и КПТ-И не противоречат друг другу — в ряде случаев они работают параллельно.

Первое заметное улучшение — к концу второй недели: засыпание сократилось примерно вдвое. Первая ночь без пробуждений — на четвёртой неделе. Стабильный паттерн — к восьмой неделе. Это типичная динамика для КПТ-И: первые 2–3 недели могут быть субъективно тяжелее (особенно при технике ограничения сна), потом идёт устойчивое улучшение.

Нет. К моменту роуд-шоу у клиента уже были рабочие инструменты: он знал, что делать при ночном пробуждении, и умел отделять «мысли о сделке» от «угрозы завтрашнему дню». Стресс никуда не делся, но он перестал автоматически конвертироваться в бессонницу. Это и есть цель работы — не убрать стресс, а изменить реакцию на него.

Потому что симптом исчез, но паттерн — нет. Высокая потребность в контроле, идентификация профессионального результата с личной ценностью, отсутствие системных пауз в режиме — всё это осталось. Без работы с этим слоем следующий стрессовый период (а он будет) с высокой вероятностью воспроизведёт тот же симптом или другой. Долгосрочное сопровождение — это не зависимость от психолога, а инвестиция в устойчивость.

Если в описанном узнаёте свою ситуацию — нарушение сна на фоне высокой нагрузки, ночные мысли, которые не отпускают, снижение концентрации к вечеру — полезно начать с диагностической сессии. Не с курса и не с программы: сначала разобраться, что именно происходит и какой формат работы здесь уместен.

Диагностическая сессия «Точка опоры» (№01) — 90 минут с экспертом команды ritlid. Бесплатно при первом обращении с сайта. По итогам — карта ситуации и рекомендация: что делать дальше, с кем и в каком формате. Если запрос не наш профиль — скажем об этом прямо.

Записаться можно через кнопку «Записаться на консультацию» в футере страницы или письмом на info@rittlid.ru.