Автор: Екатерина Дорохина, клинический психотерапевт ritlid. Специализация — острые состояния, ПТСР, работа с потерей. Дата публикации: 16 июня 2026.
Материал носит информационный характер и не заменяет консультацию психолога, психотерапевта или психиатра. Если вы узнаёте у себя описанные состояния — обратитесь к специалисту. При острой симптоматике (суицидальные мысли, панические атаки с обмороками, невозможность функционировать) — к психиатру или в неотложную службу (112).
Контекст: кто обратился и с чем
Фаундер SaaS-компании в сфере автоматизации HR-процессов, 41 год. Компания на стадии роста: около 60 человек в команде, продукт продаётся в трёх странах, годовой оборот — порядка 180 млн рублей. Обратился через восемь недель после гибели отца — внезапная смерть, без болезни, без предупреждения.
На момент первого контакта с ritlid он продолжал работать в полном объёме. Встречи, найм, переговоры с инвесторами, квартальный отчёт. Внешне — функционировал. Внутри, по его словам, «ничего не происходило».
«Я не плакал на похоронах. Не плакал потом. Я вообще ничего не чувствую уже два месяца. Это меня пугает больше, чем если бы я рыдал.»
Запрос был сформулирован точно: «Хочу понять, что со мной происходит, и вернуть способность чувствовать. Бизнес я не брошу — мне нужно работать параллельно.»
Первичная жалоба: что именно описывал клиент
Эмоциональное онемение — один из наиболее распространённых защитных ответов психики на острую потерю. Психика буквально «выключает» аффективный канал, чтобы человек мог продолжать функционировать. Это не патология сама по себе — это механизм. Проблема возникает, когда механизм не отключается: человек продолжает жить в режиме «заморозки» неделями и месяцами.
Клиент описывал следующее:
- Отсутствие эмоциональных реакций на события, которые раньше вызывали отклик — радость от закрытой сделки, раздражение от конфликта в команде, удовольствие от еды или музыки
- Ощущение «стеклянной стены» между собой и окружающими — видит людей, слышит их, но не чувствует контакта
- Нарушения сна: засыпает нормально, просыпается в 3–4 утра с ощущением тревоги без конкретного содержания
- Механическое выполнение рабочих задач — «делаю правильные вещи, но не понимаю зачем»
- Полное отсутствие горя в привычном смысле — ни слёз, ни тоски, ни злости
Важная деталь: клиент не воспринимал своё состояние как «плохое самочувствие». Он воспринимал его как сигнал неисправности. Инженерное мышление фаундера — «что-то сломалось, надо починить» — оказалось, как ни странно, продуктивной рамкой для начала работы.
Диагностика: что показала первая сессия
Диагностическая сессия «Точка опоры» (№01) прошла на девятой неделе после потери. По итогам разговора картина была следующей.
Клиент находился в состоянии, которое в клинической практике описывается как диссоциативное онемение в рамках острой реакции на стресс — не ПТСР в полном смысле, но пограничное состояние, требующее внимания. Три ключевых маркера: деперсонализация (ощущение отстранённости от себя), дереализация (стеклянная стена с миром), нарушение аффективного диапазона.
Суицидальных мыслей не было. Клинической депрессии по критериям МКБ-11 — тоже: сон нарушен, но не разрушен; аппетит сохранён; когнитивные функции в норме. Это означало, что работа возможна в формате интенсивной психологической поддержки без психиатрического сопровождения — при условии мониторинга состояния в ежедневном режиме.
Рекомендация по итогам диагностики: двухнедельный интенсив «Антивыгорание» (№03) с адаптацией под специфику острого горя — не классическое выгорание, но формат подходил по структуре: высокая частота контактов, ежедневный мониторинг, возможность работать параллельно с текущей нагрузкой.
Ход работы: 14 дней, фаза за фазой
Дни 1–4: разморозка без форсирования
Первая задача — не «разблокировать эмоции» силой, а создать безопасную среду, в которой психика сама начнёт снижать защиту. Форсирование онемения — контрпродуктивно: если человека «вскрывать» раньше, чем он готов, защита усиливается.
В первые четыре дня работа строилась на трёх элементах: ежедневные короткие (20–30 минут) контакты с терапевтом — не сессии, а «сверки»; телесные практики для восстановления чувствительности (заземление, работа с дыханием); и разрешение клиенту продолжать работать в привычном режиме без чувства вины за «недостаточное горе».
Последнее оказалось критически важным. Клиент нёс скрытую вину: «нормальные люди не работают через две недели после смерти отца». Снятие этой вины — не через убеждение, а через нормализацию механизма онемения — дало первый сдвиг уже на третий день.
Дни 5–9: первые эмоциональные «прорывы»
На пятый день клиент написал в мессенджер в 6 утра: «Плакал ночью. Первый раз за два месяца. Не знаю, хорошо это или плохо.» Это было хорошо — в том смысле, что аффективный канал начал открываться.
С пятого по девятый день сессии стали полноформатными (60–75 минут). Работа сместилась в сторону горя как такового: что значил отец в его жизни, что осталось незавершённым, что теперь изменится. Параллельно — работа с тем, как потеря влияет на его роль фаундера: отец был первым инвестором и единственным человеком, которому клиент регулярно «отчитывался» неформально.
Это оказалось важным слоем: потеря отца была одновременно потерей единственного «безопасного свидетеля» его предпринимательского пути. Человека, которому не нужно было объяснять контекст.
Дни 10–14: стабилизация и возврат к функционированию
В последние пять дней интенсива акцент сместился на практическое: как выстроить режим, в котором горе есть место — без того, чтобы оно поглощало рабочую способность. Это не «разделить работу и горе», а научиться переключаться осознанно: есть время для задач, есть время для переживания, и это не противоречие.
К четырнадцатому дню клиент описывал своё состояние так: «Я снова чувствую. Не всё и не всегда — но чувствую. Работа перестала быть автопилотом. Я снова понимаю, зачем это делаю.»
Результат: что изменилось
По итогам 14-дневного интенсива:
- Эмоциональное онемение перешло в нормальное переживание горя — с волнами, с периодами тяжести, но без «заморозки»
- Сон восстановился: ночные пробуждения с тревогой прекратились к десятому дню
- Клиент вернулся к полноценному рабочему режиму без ощущения механичности
- Появилась способность говорить об отце с командой — коротко, без избегания
Важная оговорка: 14 дней — это не «закрытая тема». Горе не заканчивается за две недели. Интенсив дал стабилизацию и возврат к функционированию. Дальнейшая работа продолжилась в формате «Ясность» (№02) — пять сессий за пять недель, с более медленным темпом и углублением в то, что открылось в интенсиве.
Через три месяца клиент перешёл в долгосрочный формат «Личная работа» (№05) — два раза в месяц, без жёсткой повестки. По его словам: «Я понял, что мне нужен человек, с которым можно говорить о том, что происходит внутри, пока снаружи всё нормально.»
Что важно понять из этого кейса
Эмоциональное онемение после потери — не признак бесчувственности и не «мужская сдержанность». Это защитный механизм, который психика включает автоматически, когда нагрузка превышает текущую способность к переработке. У людей с высокой функциональной нагрузкой — фаундеров, CEO, операционных директоров — этот механизм особенно устойчив: привычка «держать форму» усиливает защиту.
Проблема не в том, что человек не плачет. Проблема в том, что онемение распространяется: сначала на горе, потом на радость, потом на смысл. Когда фаундер перестаёт понимать, зачем он делает то, что делает — это уже не личное переживание, это операционный риск.
Работа с острым состоянием не требует паузы в бизнесе. Она требует правильного формата: высокая частота контактов, мониторинг состояния, параллельность с рабочим ритмом. Именно так устроен двухнедельный интенсив «Антивыгорание» (№03) в ritlid — он создавался для людей, которые не могут и не хотят «выпасть» из работы, но нуждаются в интенсивной поддержке прямо сейчас.
Частые вопросы
Эмоциональное онемение — это симптом депрессии?
Не обязательно. Онемение может быть частью острой реакции на стресс или нормального процесса горевания — особенно в первые недели после потери. Оно становится поводом для серьёзного внимания, если сохраняется дольше двух месяцев, сочетается с нарушением сна, потерей смысла и снижением когнитивных функций. В этом случае нужна диагностика — чтобы понять, с чем именно работать.
Можно ли работать в обычном режиме во время интенсива?
Да, и в большинстве случаев это не просто допустимо, но и терапевтически полезно. Рабочая структура даёт опору в период, когда внутренняя структура нарушена. Важно только, чтобы интенсивность рабочей нагрузки не использовалась как способ избежать переживания — это разные вещи, и их можно разграничить в работе с терапевтом.
Почему фаундер не плакал два месяца — это ненормально?
Нет. Отсутствие слёз не означает отсутствие горя. У людей с высокой функциональной нагрузкой и привычкой к контролю психика часто «откладывает» аффективную переработку на потом — иногда на недели, иногда на месяцы. Это не патология, пока человек сохраняет способность функционировать и не теряет контакт с реальностью. Патологией становится, когда онемение не проходит и начинает распространяться на другие сферы.
Что такое «стеклянная стена» — это медицинский термин?
Это описательная метафора для состояния, которое в клинической практике называется дереализацией — ощущение, что мир вокруг стал «ненастоящим», отдалённым, как за стеклом. Дереализация в сочетании с деперсонализацией (ощущение отстранённости от себя) — типичные компоненты острой реакции на стресс. Они поддаются коррекции при правильно выстроенной работе.
Как понять, что нужен интенсив, а не обычные сессии раз в неделю?
Интенсивный формат оправдан, когда состояние острое: симптомы появились недавно (до трёх месяцев), нарушают функционирование, и человек хочет стабилизации в короткие сроки. Еженедельные сессии работают лучше для долгосрочных процессов — когда острота прошла и нужна глубина. В кейсе выше именно так и произошло: интенсив дал стабилизацию, еженедельный формат — углубление.
Следующий шаг
Если вы узнаёте в описанном что-то своё — состояние, которое сложно назвать, но которое мешает быть собой, — полезно начать с одного разговора. Диагностическая сессия «Точка опоры» (№01) — 90 минут с экспертом команды ritlid: что происходит, какой формат работы подойдёт, а какой — нет. Без оплаты при первом обращении с сайта.
Записаться можно через кнопку «Записаться на консультацию» в футере страницы или письмом на info@rittlid.ru — коротко опишите ситуацию в свободной форме.
