Автор: Анна Седых, ведущий психолог ritlid. Специализация — выгорание, тревога, паника, КПТ. Дата публикации: 13 июня 2026.
Материал носит информационный характер и не заменяет консультацию психолога, психотерапевта или психиатра. Если вы узнаёте у себя описанные состояния — обратитесь к специалисту. При острой симптоматике (суицидальные мысли, панические атаки с обмороками, невозможность функционировать) — к психиатру или в неотложную службу (112).
CEO логистической компании, 41 год, оборот около 1,4 млрд ₽, штат 280 человек. Компания работает в сегменте складской логистики и фулфилмента для e-commerce. Клиент — один из двух сооснователей, отвечает за операционное управление и развитие клиентской базы. Второй сооснователь — за технологическую платформу и IT-инфраструктуру.
На момент обращения в ritlid компании шесть лет. Последние восемь месяцев — открытый конфликт с партнёром по вопросу стратегического вектора: клиент настаивал на географической экспансии в регионы, партнёр — на углублении технологической платформы и отказе от ряда низкомаржинальных клиентских сегментов. Переговоры зашли в тупор. Совет директоров не мог принять решение: голоса делились ровно пополам.
Первая паническая атака случилась за три недели до обращения — во время очередного совещания с партнёром. Клиент описал её как «сердце выпрыгивает, воздуха нет, руки немеют, хочется встать и уйти прямо посреди разговора». К моменту первой сессии с ritlid атак было уже четыре: две — на совещаниях, одна — в машине по дороге на встречу с инвестором, одна — ночью.
На диагностической сессии «Точка опоры» клиент сформулировал запрос так: «Я не могу нормально работать. Каждый раз, когда предстоит разговор с партнёром или с советом, я начинаю заводиться заранее. Сердце, дыхание, паника. Я боюсь, что это видно. Я боюсь, что я теряю контроль над собой в самый неподходящий момент.»
Параллельно — жалобы на нарушение сна (засыпание занимало 1,5–2 часа, несколько пробуждений за ночь), снижение концентрации, раздражительность с командой. Клиент отмечал, что стал избегать инициировать встречи с партнёром — откладывал, переносил, делегировал промежуточные переговоры операционному директору.
Важная деталь: клиент не связывал панические атаки с конфликтом напрямую. Его версия звучала иначе: «Наверное, я просто перегрузился. Слишком много всего навалилось.» Связь между конкретным триггером и телесной реакцией стала видна только в ходе диагностики.
По итогам диагностической сессии и двух последующих встреч картина сложилась в следующую структуру.
Паническое расстройство в начальной фазе. Четыре атаки за три недели с нарастающим избегающим поведением — классическая динамика формирования панического расстройства по критериям DSM-5. Атаки не были случайными: три из четырёх прямо предшествовали или сопровождали ситуации, связанные с партнёром или советом директоров. Ночная атака — вероятно, тревожная руминация перед важным утренним звонком.
Хроническая неопределённость как основной стрессор. Восемь месяцев без разрешения стратегического конфликта создали устойчивый фон неопределённости. Клиент не знал, чем закончится противостояние: выкупом доли, разделом бизнеса, вынужденным компромиссом. Каждая встреча с партнёром несла в себе угрозу «финального разговора», к которому клиент не был готов ни юридически, ни психологически.
Идентификация с бизнесом. Для клиента компания была не просто активом — она была шесть лет жизни, доказательством правоты, личным проектом. Угроза потери контроля над вектором развития воспринималась как угроза собственной идентичности. Отсюда — непропорционально высокая тревога в ситуациях, которые объективно были рабочими переговорами.
Избегание как усилитель. Делегирование переговоров операционному директору давало краткосрочное облегчение, но закрепляло паттерн: «встреча с партнёром = опасность». Каждый пропущенный разговор повышал тревогу перед следующим.
Работа велась в формате программы «Ясность» (№02) — пять сессий за пять недель. По итогам первых двух сессий стало ясно, что запрос шире первоначального, и клиент перешёл на формат «Лидер в балансе» (№04) — 12 сессий за три месяца. Ведущий эксперт — Анна Седых.
Фаза 1 (сессии 1–3): стабилизация и психообразование.
Первые три сессии были направлены на то, чтобы клиент понял механику панической атаки. Не метафорически, а буквально: что происходит с амигдалой, как запускается реакция «бей или беги», почему тело реагирует на переговоры так же, как реагировало бы на физическую угрозу. Это само по себе снижает тревогу: когда человек понимает, что с ним происходит, атака перестаёт казаться признаком «схожу с ума».
Параллельно — базовые техники регуляции: диафрагмальное дыхание (4–7–8), заземление через сенсорный фокус, короткий протокол «до встречи» на 10 минут. Клиент получил конкретный алгоритм действий на случай атаки во время переговоров — не «успокойся», а пошаговую инструкцию.
К концу третьей сессии атак не было восемь дней. Клиент отметил, что стал меньше «накручивать» перед встречами.
Фаза 2 (сессии 4–8): работа с триггером.
Когда острая симптоматика стабилизировалась, стало возможным работать с содержанием — с тем, что именно в конфликте с партнёром запускало такую реакцию.
Ключевая находка: клиент воспринимал несогласие партнёра не как разногласие двух равных людей с разными взглядами, а как атаку на собственную компетентность. Логика была примерно такой: «Если партнёр прав насчёт технологий — значит, я шесть лет тянул компанию не туда. Значит, я ошибался.» Принять это было невозможно, поэтому каждый разговор превращался в экзистенциальный поединок, а не в рабочую дискуссию.
В КПТ-работе этот паттерн называется катастрофизацией и персонализацией. Работа шла через выявление автоматических мыслей в ситуациях переговоров, их проверку на реалистичность и замену на более точные формулировки. Не «партнёр считает меня некомпетентным» — а «партнёр видит риски иначе, чем я, и у него есть аргументы».
Отдельный блок — работа с темой идентичности. Клиент постепенно разделял «я как человек» и «я как CEO этой компании». Это не быстрый процесс, но к восьмой сессии он мог описать сценарий раздела бизнеса без физической тревоги — как гипотетический вариант, а не как катастрофу.
Фаза 3 (сессии 9–12): переговорная готовность и устойчивость.
Последний блок работы был направлен на восстановление способности вести прямые переговоры с партнёром. Клиент вернул себе инициативу: сам назначил встречу с партнёром и советом директоров, подготовил структурированную позицию по стратегии, провёл переговоры без делегирования.
Параллельно — работа с режимом: сон нормализовался к седьмой неделе (засыпание в пределах 30 минут, пробуждения прекратились). Концентрация восстановилась. Клиент отметил, что снова может работать в длинных блоках без рассеивания.
Если вы узнаёте в этом описании свою ситуацию — паника перед конкретными встречами, избегание, нарастающая тревога на фоне неразрешённого конфликта — запишитесь на диагностическую сессию через кнопку «Записаться на консультацию» в футере. Первая встреча бесплатна при заходе с сайта.
По итогам 12 сессий (три месяца работы):
Паническая атака у руководителя редко возникает «просто так». В большинстве случаев за ней стоит конкретный хронический стрессор — неразрешённый конфликт, затяжная неопределённость, угроза идентичности. Тело реагирует раньше, чем голова успевает осознать масштаб давления.
Второй важный момент: избегание — это не решение. Делегирование переговоров, перенос встреч, уход от прямого разговора дают облегчение на несколько часов и усиливают тревогу на несколько недель. Паническое расстройство без работы с триггером прогрессирует — сужает периметр ситуаций, в которых человек может функционировать.
Третье: конфликт с сооснователем — это не только юридическая и переговорная задача. Это психологическая нагрузка, которая влияет на качество решений, на способность слышать аргументы партнёра и на физическое состояние. Работа с этим уровнем не заменяет юридическое сопровождение, но без неё переговоры часто заходят в тупик — не потому что позиции несовместимы, а потому что один из участников ведёт их из состояния хронической тревоги.
Подробнее о том, как паническое расстройство формируется и прогрессирует без лечения, — в материале о панических атаках у руководителей. О том, как устроена работа с выгоранием и тревогой в контексте управленческой нагрузки, — в материале «Синдром выгорания».
Работа велась в формате психологического консультирования с применением КПТ-протоколов — это не коучинг и не психотерапия в клиническом смысле. Коучинг работает с целями и ресурсами, психотерапия — с глубинными паттернами и историей. КПТ-консультирование работает с конкретными симптомами и когнитивными паттернами, которые их поддерживают. В данном кейсе — с паническими атаками и автоматическими мыслями, запускавшими тревогу в переговорных ситуациях.
Четыре атаки за три недели с нарастающим избеганием — это динамика, при которой самопомощь, как правило, не останавливает процесс. Техники дыхания и заземления работают как инструменты управления симптомом, но не убирают триггер. Без работы с тем, что именно запускает реакцию, паттерн закрепляется. В данном случае клиент пробовал «просто не думать об этом» восемь месяцев — результат был обратным.
Последняя атака была на третьей неделе работы. К концу первого месяца клиент провёл две встречи с партнёром без атак. Это не означает, что три недели — универсальный срок: динамика зависит от частоты атак, длительности расстройства и готовности работать с триггером. В данном кейсе — быстрая стабилизация, потому что расстройство было в начальной фазе и клиент пришёл без длительной истории избегания.
Нет. Психологическая работа не решает стратегические разногласия — это не её функция. Работа изменила состояние одного из участников переговоров: он перестал воспринимать каждый разговор как экзистенциальную угрозу и смог слышать аргументы партнёра. Это создало условия для переговоров, которые восемь месяцев не двигались с места. Но договорённость — результат переговоров, а не терапии.
Да. Паническая атака — это сигнал о том, что нагрузка давно превысила порог. Работа с психологом имеет смысл раньше — когда есть хроническая тревога перед встречами, нарушение сна, избегание разговоров, раздражительность с командой. Диагностическая сессия «Точка опоры» (№01) помогает понять, что именно происходит и какой формат работы нужен в конкретной ситуации.
Если в описанном кейсе вы узнали свою ситуацию — хронический конфликт, нарастающая тревога перед конкретными встречами, первые признаки панических атак — начать имеет смысл с одной встречи. Диагностическая сессия «Точка опоры» (№01): полтора часа разговора с экспертом ritlid, по итогам которого становится ясно, что происходит и какой формат работы нужен. Без оплаты при первом обращении с сайта. Для записи — кнопка «Записаться на консультацию» в футере с коротким описанием ситуации в форме, либо письмом на info@rittlid.ru.