Автор: Анна Седых, ведущий психолог ritlid. Специализация — выгорание, тревога, психосоматика, КПТ. Дата публикации: 24 июня 2026.
Материал носит информационный характер и не заменяет консультацию психолога, психотерапевта или психиатра. Если вы узнаёте у себя описанные состояния — обратитесь к специалисту. При острой симптоматике (суицидальные мысли, панические атаки с обмороками, невозможность функционировать) — к психиатру или в неотложную службу (112).
Все детали изменены для неузнаваемости клиента: отрасль сохранена в общих чертах, возраст, масштаб компании, состав команды и обстоятельства — скорректированы. Кейс публикуется с согласия клиента.
CEO частного медицинского центра, 41 год, сооснователь компании. Сеть из четырёх клиник в двух городах, оборот около 900 млн ₽ в год, штат порядка 280 человек. Компания готовилась к размещению на бирже — горизонт IPO составлял около восьми месяцев на момент первого обращения.
Запрос при первом контакте звучал коротко: «Не сплю нормально уже три месяца. Засыпаю поздно, просыпаюсь в четыре утра и лежу до шести с мыслями о том, что может пойти не так. На работе держусь, но к вечеру — ноль». Про конфликт с сооснователем в первом письме не было ни слова.
На диагностической сессии «Точка опоры» (90 минут) картина стала объёмнее. Бессонница — не изолированный симптом, а часть более широкого паттерна. Клиент описывал:
Про сооснователя выяснилось на двадцатой минуте разговора. Партнёр по бизнесу — врач по образованию, медицинский директор сети — категорически не хотел IPO. Его позиция: «Мы строили клинику для пациентов, а не для биржи». Публично он не блокировал процесс, но на внутренних встречах систематически ставил под сомнение каждое решение, связанное с подготовкой к размещению. Клиент воспринимал это как предательство — они работали вместе двенадцать лет.
По результатам диагностической сессии и короткого структурированного опросника картина сложилась в три взаимосвязанных процесса.
Первое — хроническая гиперактивация нервной системы. Подготовка к IPO — это не просто операционная нагрузка. Это постоянная неопределённость с высокими ставками: рынок может измениться, регулятор может задержать, инвесторы могут выйти. Мозг в режиме угрозы не отключается ночью — отсюда ранние пробуждения с «прокруткой сценариев». Это не тревожное расстройство в клиническом смысле, но устойчивый функциональный сбой, который без вмешательства нарастает.
Второе — нераспознанный конфликт ценностей. Клиент сам верил в IPO как в инструмент роста. Но двенадцать лет рядом с партнёром, который строил бизнес из других побуждений, оставили след. Часть его разделяла позицию сооснователя — и это противоречие не было осознано. Раздражение на партнёра было отчасти раздражением на собственные сомнения.
Третье — изоляция решений. CEO описывал ситуацию, при которой он не мог говорить честно ни с кем из окружения: с партнёром — конфликт, с командой — нельзя показывать неуверенность, с инвестбанкиром — тот заинтересован в сделке. Это классическая картина, которую Saporito описывал в Harvard Business Review как «одиночество CEO»: формально вокруг много людей, по существу — говорить не с кем.
Первые три сессии были сфокусированы на одном: вернуть клиенту базовый контроль над сном и снизить фоновую активацию. Работали с режимом — не в смысле «ложитесь в десять», а в смысле создания буферной зоны между рабочим потоком и отходом ко сну. Клиент описывал, что последние два часа перед сном он либо читал финансовые модели, либо переписывался с юристами. Мозг не успевал переключиться.
Параллельно — короткий КПТ-протокол работы с руминациями: ночные «прокрутки» имеют конкретную структуру, и с ней можно работать технически, без глубокой терапии. К концу третьей сессии клиент отмечал, что стал засыпать быстрее и реже просыпался в четыре утра — не исчезло, но стало управляемым.
После стабилизации стало возможным работать с тем, что лежало глубже. Конфликт с сооснователем оказался не просто операционным разногласием — это был кризис партнёрства, накопленный за годы. IPO стало точкой, где расхождение в ценностях стало невозможно игнорировать.
На сессиях разбирали несколько вещей. Во-первых, что именно клиент хочет от этого партнёрства дальше — не в контексте IPO, а вообще. Во-вторых, какова реальная позиция сооснователя: он против IPO как инструмента или против того, во что превращается компания? Это разные вещи с разными решениями.
Клиент впервые за несколько месяцев провёл с партнёром разговор не о сделке, а о том, что каждый из них хочет от компании через пять лет. Разговор занял три часа. По словам клиента, это был первый честный разговор за два года. Сооснователь не изменил позицию по IPO — он по-прежнему считал это рискованным. Но стало понятно, что его сопротивление — это не саботаж, а страх потерять то, что они строили. Это принципиально другая точка входа для диалога.
Последние четыре сессии были направлены на то, чтобы закрепить изменения и подготовить клиента к финальному этапу подготовки к IPO — самому напряжённому по нагрузке. Работали с тем, как распределять внимание в условиях множественных приоритетов, как сохранять контакт с собственными сигналами усталости, не уходя в режим «терплю до закрытия сделки».
К двенадцатой сессии бессонница как устойчивый паттерн исчезла. Конфликт с сооснователем не был «решён» в смысле полного согласия — партнёр остался при своей позиции. Но острота противостояния снизилась: они перестали говорить через посредников и вернулись к прямому диалогу. Клиент описывал это так: «Я перестал воспринимать его как врага. Он просто видит риски иначе, чем я».
По итогам двенадцати сессий в формате программы «Лидер в балансе» (№04):
После завершения программы клиент перешёл в формат «Личная работа» (№05) — два раза в месяц, для поддержания ресурса в период после размещения.
Бессонница у руководителя редко бывает изолированным симптомом. Почти всегда за ней стоит либо хроническая перегрузка без разгрузки, либо нераспознанный конфликт — внутренний или внешний, — либо и то и другое одновременно. Работа только со сном (гигиена, режим, мелатонин) даёт временное облегчение, но не убирает источник.
В этом кейсе источников было два: физиологическая гиперактивация от режима подготовки к IPO и неосознанный конфликт ценностей, который проецировался на партнёра. Убрать первое без второго — значит получить клиента, который снова не спит через три месяца по другому поводу.
Конфликт с сооснователем не «решился» в смысле достижения согласия. Это важная оговорка: психологическая работа не делает людей одинаковыми и не убирает реальные разногласия. Она помогает перейти от реактивного противостояния к осознанному несогласию — это разные состояния с разными последствиями для бизнеса и для отношений.
Усталость проходит после нормального сна или выходных. Если вы регулярно просыпаетесь в одно и то же время ночью с мыслями о работе, не можете заснуть дольше 40–60 минут или чувствуете, что отдых не восстанавливает — это устойчивый паттерн, а не разовый эпизод. Три недели и более такого режима — достаточный повод для разговора со специалистом, не дожидаясь «пока само пройдёт».
Да. Парная работа эффективнее, если оба готовы, но она не единственный путь. В этом кейсе работа велась только с одним из партнёров. Изменение позиции одного человека в конфликте меняет динамику всей системы — это не метафора, а наблюдаемый эффект. Клиент перестал воспринимать сооснователя как противника, и это изменило характер их взаимодействия, даже без участия партнёра в сессиях.
В данном кейсе — 12 сессий за три месяца (программа «Лидер в балансе», №04). Это стандартный горизонт для запросов, где есть и соматический симптом (бессонница), и межличностный конфликт. Более острые состояния — например, когда симптоматика нарастает быстро — могут требовать более интенсивного формата на старте.
Часть клиентов завершает работу полностью — с инструментами, которые позволяют справляться самостоятельно. Часть переходит в формат поддерживающего сопровождения: две сессии в месяц («Личная работа», №05) или ретейнер на доступ к эксперту («Тихие часы CEO», №06). Выбор зависит от того, насколько клиент хочет иметь регулярную точку опоры в условиях высокой нагрузки.
Да, это один из профильных контекстов. Подготовка к IPO, слияния и поглощения, смена акционерной структуры — периоды, когда психологическая нагрузка на CEO и ключевых акционеров максимальна, а возможность говорить честно с кем-либо из окружения — минимальна. Именно в этих условиях работа с внешним экспертом даёт наибольший эффект.
Если в описанном вы узнаёте свою ситуацию — бессонница, нарастающее напряжение в партнёрстве, ощущение, что держите всё в одиночку, — есть смысл начать с одного разговора. Диагностическая сессия «Точка опоры» (№01): 90 минут с экспертом команды ritlid, бесплатно при первом обращении с сайта. По итогам — ясная картина ситуации и рекомендация формата работы, либо честный отказ, если запрос вне нашей экспертизы. Записаться можно через кнопку «Записаться на консультацию» в футере или письмом на info@rittlid.ru.