Кейс: Эмоциональное онемение после семейной трагедии. Фаундер маркетплейса. Итог: возврат к публичным выступлениям

Автор: Анна Седых, ведущий психолог ritlid. Специализация — выгорание, тревога, острые состояния, КПТ. Дата публикации: 27 июня 2026.

Материал носит информационный характер и не заменяет консультацию психолога, психотерапевта или психиатра. Если вы узнаёте у себя описанные состояния — обратитесь к специалисту. При острой симптоматике (суицидальные мысли, панические атаки с обмороками, невозможность функционировать) — к психиатру или в неотложную службу (112).

Клиент — сооснователь маркетплейса в сегменте B2B-услуг, 41 год, команда около 80 человек, оборот в районе 400 млн ₽. Обратился через восемь месяцев после гибели близкого родственника — внезапной, без предупреждения. Формально за эти восемь месяцев он продолжал работать: проводил встречи, подписывал документы, участвовал в переговорах с инвесторами. Со стороны всё выглядело нормально.

На первой сессии сказал примерно следующее: «Я не плакал на похоронах. Не плакал потом. Я вообще не понимаю, что чувствую. Такое ощущение, что меня накрыли стеклянным колпаком — всё вижу, всё слышу, но ничего не достигает. Бизнес работает, я работаю. Но я как будто не здесь.»

Запрос звучал не как «помогите пережить горе». Он пришёл с другим: «Я должен был выступить на отраслевой конференции — не смог. Стоял за кулисами, развернулся и уехал. Это уже второй раз. Мне нужно понять, что происходит, и вернуть способность работать в полную силу.»

На диагностической сессии «Точка опоры» (№01) картина сложилась из нескольких слоёв.

Эмоциональное онемение. Клиент описывал отсутствие эмоциональных реакций там, где они должны были быть: на хорошие новости по бизнесу — ничего, на раздражающие ситуации — ничего, на встречи с людьми, которые раньше нравились, — тоже ничего. Не подавленность, не тоска — именно пустота.

Нарушение присутствия. Во время разговоров он ловил себя на том, что смотрит на собеседника и не слышит, что тот говорит. Не потому что отвлёкся — просто слова не «доходили». Это началось примерно через месяц после трагедии и не прошло.

Избегание публичности. До трагедии он регулярно выступал: конференции, подкасты, интервью. После — два срыва подряд. В обоих случаях физически не мог выйти на сцену. Не паника в классическом смысле, не учащённое сердцебиение — просто тело отказывало. «Ноги не шли» — его формулировка.

Сохранная функциональность. При этом он продолжал работать. Принимал решения, вёл переговоры, управлял командой. Это важная деталь: онемение не парализовало его полностью, но отрезало от части профессиональной жизни — той, что требует присутствия и живого контакта с аудиторией.

Эмоциональное онемение — один из защитных механизмов психики при столкновении с потерей, которую невозможно быстро переработать. Это не патология сама по себе, а реакция, которая в острой фазе горя выполняет функцию буфера. Проблема возникает, когда буфер не снимается — и человек продолжает жить «за стеклом» спустя месяцы после события.

В МКБ-11 это состояние может соответствовать пролонгированному расстройству горя (6B42) — если онемение сохраняется дольше шести месяцев после потери и нарушает функционирование. В данном случае прошло восемь месяцев, и нарушение было конкретным: клиент потерял доступ к публичной части своей работы.

Важно было разграничить несколько вещей. Во-первых, онемение не было депрессией в клиническом смысле: не было ангедонии в широком смысле, нарушений сна, снижения когнитивных функций. Во-вторых, срывы перед выступлениями не были паническим расстройством: не было вегетативной симптоматики, не было страха повторения приступа. Это было что-то другое.

Гипотеза, которая сложилась к концу диагностической сессии: публичное выступление требует эмоционального присутствия — контакта с аудиторией, живой реакции, открытости. Именно это и было заблокировано. Клиент мог работать в режиме, не требующем эмоционального контакта (переговоры один на один, документы, решения). Но выйти на сцену — значит быть открытым и живым перед залом. Психика это блокировала.

Работа велась в формате программы «Ясность» (№02) с последующим переходом в «Лидер в балансе» (№04). Итого — около 17 сессий за пять месяцев. Ведущий эксперт — психолог с опытом работы с горем и острыми состояниями, методология КПТ с элементами экзистенциальной терапии.

Первая задача — не «вернуть эмоции», а дать клиенту понять, что онемение — не поломка и не признак того, что он «не любил» или «не скорбит». Это защитная реакция, которая сработала правильно в момент удара и теперь просто не выключается.

Работа в этой фазе строилась не через разговор о трагедии напрямую — клиент к этому не был готов, и форсировать не имело смысла. Вместо этого — работа с телесными маркерами присутствия: что он замечает в теле, когда разговаривает с кем-то близким? Когда смотрит на команду? Когда слышит хорошую новость? Постепенно появлялись маленькие сигналы — не эмоции в полном смысле, но их предвестники.

К пятой сессии он впервые сказал: «Вчера разговаривал с партнёром, и мне стало приятно. Не сильно. Но я это заметил.»

Только когда появился первый контакт с собственными реакциями, стало возможным работать с самой трагедией. Это не значит «говорить о смерти» — это значит помочь психике начать переработку того, что было заморожено.

Один из ключевых моментов этой фазы — разговор о том, что клиент не позволил себе сделать в первые недели после потери. Он сразу вернулся в работу. Не потому что не чувствовал — потому что не знал, что делать с тем, что чувствовал. Работа была единственным понятным пространством.

Параллельно шла работа с тем, что публичность для него значила до трагедии. Выяснилось, что погибший родственник был одним из тех, кто всегда приходил на его выступления. Связь между «выйти на сцену» и «его там не будет» не была осознана — но именно она блокировала.

Последняя фаза — практическая. Не «проработка страха сцены», а постепенное возвращение к публичным форматам с нарастающей интенсивностью.

Первый шаг — небольшой внутренний митап команды, 15 человек. Клиент выступил с обновлением по стратегии. Сказал потом: «Я почувствовал зал. Не сильно, но почувствовал.»

Второй шаг — отраслевой вебинар онлайн, около 200 участников. Прошёл без срывов.

Третий шаг — офлайн-конференция, та самая, с которой он уехал восемь месяцев назад. Выступил. После сессии написал: «Я стоял на сцене и думал о нём. Не с болью — с благодарностью. Это было другое.»

Через пять месяцев работы клиент вернулся к полному профессиональному функционированию, включая публичные выступления. Эмоциональное онемение как постоянный фон исчезло — по его собственной оценке, к 14-й сессии. Остались периодические волны — в определённые даты, в определённых ситуациях. Это нормальная часть горя, а не патология.

Параллельно изменилось кое-что в управленческом стиле: он стал больше говорить с командой о том, что происходит, — не в смысле личных переживаний, а в смысле живого контакта. «Я понял, что раньше работал с людьми как с функциями. Сейчас — как с людьми.»

После завершения программы «Лидер в балансе» (№04) клиент перешёл в формат «Личная работа» (№05) — два раза в месяц, без конкретного запроса, просто как пространство для рефлексии.

Эмоциональное онемение после потери — не признак того, что человек «справился» или «сильный». Это признак того, что психика взяла паузу, которую не успела закрыть. Чем дольше пауза, тем глубже блокировка — и тем сложнее вернуться к тем видам деятельности, которые требуют живого присутствия.

Для руководителей и фаундеров это особенно острая ситуация: работа даёт иллюзию нормальности. Можно функционировать в операционном режиме годами — и не замечать, что часть профессиональной жизни постепенно сужается. Срывы перед выступлениями, избегание встреч, ощущение «стеклянного колпака» — это не слабость характера и не профессиональный кризис. Это сигнал, что психика ждёт помощи.

Работа с таким состоянием требует времени и правильной последовательности: сначала — контакт с собой, потом — работа с потерей, потом — возврат к жизни. Форсировать любой из этих шагов не имеет смысла.

Не обязательно. Онемение может быть частью нормальной реакции горя или симптомом пролонгированного расстройства горя (МКБ-11, код 6B42) — это отдельная категория, не тождественная депрессии. Ключевое отличие: при онемении человек обычно сохраняет функциональность в привычных режимах, но теряет доступ к эмоциональному присутствию. При депрессии нарушения шире. Точную картину может прояснить только специалист.

Публичное выступление — один из немногих профессиональных форматов, который требует эмоционального присутствия и открытости перед аудиторией. Переговоры, документы, решения можно вести «на автопилоте». Сцена — нет. Именно поэтому блокировка эмоций проявляется там раньше всего. В этом конкретном кейсе была и дополнительная личная связь, которая усиливала избегание.

Зависит от глубины блокировки, времени, прошедшего с момента потери, и готовности клиента работать. В данном кейсе — пять месяцев и 17 сессий. В практике ritlid диапазон для схожих запросов — от трёх до восьми месяцев. Форсировать процесс не имеет смысла: психика работает в своём темпе.

Нет. Эмоциональное онемение после потери — это зона психологической работы, а не коучинга. Коучинг работает с целями и ресурсами, психология — с состояниями и их причинами. Смешение форматов здесь не только неэффективно, но и потенциально вредно. В ritlid эти форматы разграничены жёстко.

Первый шаг — не ставить себе диагноз, а поговорить со специалистом. Диагностическая сессия «Точка опоры» (№01) — 90 минут, бесплатно при заходе с сайта — именно для этого: разобраться, что происходит, и понять, какой формат работы подходит. Подробнее о том, как психика реагирует на хронический стресс и потерю, — в отдельном материале.

Онемение после потери — не то, что «само пройдёт», если достаточно поработать. Восемь месяцев в этом кейсе показали: без помощи блокировка не снимается, она только углубляется. Первый разговор со специалистом не требует готовности «всё рассказать» — достаточно прийти с тем, что есть.

Диагностическая сессия «Точка опоры» (№01) длится 90 минут и не предполагает обязательств: её задача — дать вам и эксперту понять, что происходит и есть ли смысл работать дальше. Бесплатно при первом обращении с сайта. Записаться можно через кнопку «Записаться на консультацию» в футере страницы или письмом на info@rittlid.ru — коротко опишите ситуацию в свободной форме.